Титульная

Биография

Фотографии

Воспоминания

Произведения

Вечер памяти


"Аня"


(Записки раненого бойца)

Пришлось мне полечиться и в Москве.
Была там сестра Аня, красивая такая: губы тонкие, а глаза будто всегда так и улыбаются. Она с Украины. А украинки, по-моему, вообще природные красавки.
Вот она, эта самая Аня, как обычно подходит ко мне.
- Как себя чувствуешь, Кушаков?
- Неважно, сестра. (Стеснялся еще говорить по имени).
- А почему не кушаешь?
- Не могу. Аппетита нет.

- А с какого Вы года?
- С восемнадцатого.
- Мне кажется, Вы моложе. Ведь правда? - обращается к моему соседу по койке. - А всё-таки мне Вас очень жалко! Такой молоденький, а…
По коже у меня пробегают тревожные мурашки. Недоброе почувствовал я из её слов. А она так смотрит!..
- Надо кушать! Кушать и кушать, Кушаков!
Я тогда, действительно, и этого не мог делать, страдал очень высокой температурой. Еще до этого разговора я лежал и про себя думал: ЧТО БЫ я мог сейчас кушать? На что есть аппетит? Так как я прекрасно понимал, что это необходимо, если я хочу сохранить себе жизнь. Вспомнил и домашние кушанья, армейские, госпитальные... И вот, будто угадав ход моих мыслей, Аня спрашивает:
- А что бы Вы сейчас кушали? Скажите! Я принесу! Яйцо, сметану, пирожное?.. Ну?
Я еще раз задумался и сказал:
- Нет, лучше не скажу. Здесь его нет. - Нет, скажи! А, может, и есть? Я сказал:
- Квашеную бруснику. - И сам пожалел о сказанном. Аня грустно покачала головой и cказала:
- Это невозможно… этого у нас нет...
И вдруг, будто осенившись какою-то ясной мыслью, озарилась в приветливой улыбке:
- Вам хочется квашеного, соленого, да? Скажи! - неожиданно перешла на "ты". - Будешь селедку?
Она так просила, чтобы я назвал, своим взглядом, что я не выдержал и сказал:
- Буду.
- Сейчас!
Она мигом выпорхнула из палаты, будто была лишь сновидением. Прошло некоторое время. Я лежу и читаю книгу. Не знаю, сколько времени прошло, приходит Аня. Ставит передо мною селедку.
- Кушайте, я Вас очень прошу!
Поел и спрашиваю:
- Как же Вы, Аня, принесли мне покушать? Ведь ужин давно кончился, и кухня не работает?
- А я домой сбегала, - будто ничего особенного не было, говорит Аня.
- Домой? Ночью?
- У меня немного было дома селедки. Вот и вспомнила, чем бы тебя накормить.
Я окончательно растерялся, смотрю на Аню расширенными глазами, и шепчу:
- Аня! Зачем?.. Почему так?.. Не надо было...
А она, в свою очередь, смотрит на меня так нежно-благодарно, что будто не она мне, а я ей сделал нечто сверхблагородное! И я впервые в этот день сказал ей «А н я» так тихо и нежно, что едва лишь, возможно, тронулись губки мои, а смысла в него было вложено больше, чем я видел перед собой обычную больничную сестру!



С.М. Кушаков
13 октября 1942 г.