Титульная

Биография

Фотографии

Воспоминания

Произведения

Вечер памяти


"Дума"


(Записки раненого бойца)

Хотя я и рассказывал о том, что я видел тяжелый для меня сон в Москве, но это не правда.
Как я сегодня вспомнил – это было еще в полевом госпитале, если не в первую, так во вторую ночь со дня моего ранения, т.е. числа 15 августа 1942 года. А сон был такой. Будто я где-то лежал (еще военная же обстановка). Подымаюсь вот, и не нахожу правого сапога. Так и не нашел свой армейский сапог с дырочкой с левой стороны, вернее с заплаткой. Тяжелая дума подавила меня тогда же, но я промолчал. И вот в Москве, когда я очнулся после второй операции на ноге, я ни с того ни с сего, подозвал сестру Аню и поделился с ней своим сном. Друзья. Хотя я и не верю в бога, но снам я верю – ой! Как верю! И в этом меня никто не разубедит. И тот, кто говорит, что во сне видишь то, о чем думаешь – тот говорит не правду. Верно то, что не всякий сон показывает правду, т.е. предсказывает, но это же можно от пустяковых снов отличить.
Ну и вот, очнулся я и рассказал Ане, что ногу мне правую отни-мут! На ее возражение я еще раз сказал, что отнимут. Отец мне еще давно рассказывал, что когда он работал на лесоразработке с зятем Костей пильщиком дров – видел сон.
Идут будто они с тем же Костей в лес. И вдруг выбежал волк, громадный серый волк: пасть открыл и прямо на них! Отец не рас-терялся – взял топор из-за пояса, где всегда бывает топор у лесоруба и швырнул в волка. Топор рассек волку голову пополам. И вот утром, когда он уже проснулся, промолчал об этом сне, и пошли с напарником Костей в лес на разработку. Пилят, стоя друг против друга и вдруг, ни с того ни с сего грох! на пилу между отцом и Костей чурка большая и раскололась надвое. Все обошлось благополучно. Тогда он рассказал свой сон партнеру.
Вот, друзья, сделайте из этого хотя бы вывод: разве мог об этом он думать?
И вот настало время – 23 апреля 1943 года, - когда мне после обхода областной комиссии профессор сказал, что «лучше будет, если предложить ему ампутировать. Нога его не будет годной никогда, будет лишь висеть и мешаться».
Я не сказал ни «за», ни «нет». Что делать, на что решиться? И на меня напала, тяжелая дума: все пережитое сводить на нуль.
Друзья, вы представляете – 10-ый месяц лежу в госпитале, сколько принял мучений (особенно после московской операции) – и все это не в счет! Это уж слишком! Да, на то уж если пошло, почему, думаю, тогда же не отняли – и был бы один конец: или был бы уже дома давно с протезом, в другом случае, в худшем – того… А вот теперь – теперь после всех испытанных мучений, эх! Жизнь, ты жизнь молодая, попорченная этой трижды распроклятой войной! Разве много я жил: полтора года человеческой свободной жизни не педагогической работе из 24 лет! Я же еще не жил, как я хотел: я ж не стал тем, кем я хотел быть! И вот – все пропало! А как я любил; какая страсть любви пылала во мне; как я хотел прижаться к пышной груди женской и любить ее всей своей силой. О! Как я хотел этого! Друзья! Я хаю теперь только, что я остался не женатый. Но в оправдание есть то, что я же не видел, как и где будет бойня? А теперь, разве пойдет за меня за калеку, безногого та, которую я хотел (в случае, если операция пройдёт удачно)!? Разве смогу я прижаться к ее полной груди младой, хотя я ее и люблю, и буду любить: любовь моя к женщине остается прежней. Любовь во мне не угасла, а она возрастает. Как я хочу любить и как я сам хочу любви и ласки женской!? Это еще не все, друзья, зависит от операции. Если будет удачная операции, еще можно пожить, хоть могу я и исполнить свое желание, мечту свою и без ноги, но дело в том, как пройдет операция. Надо учесть то, что я очень ослаб физически. Считай, 1-й раз делали операцию под местным наркозом, потом 2 раза перевязку делали под общим наркозом, 2 раза переливали кровь по 250 гр. (всего 500 гр.). В Москве делали 2-ю операцию на ноге под общим наркозом, где так крепко усыпили, что операция была вечером, а стал просыпаться на рассвете, лежа на своей койке в палате. 3-ю операцию я принял «внеочередную», как говорил врач Нина Яковлевна – операция на животе, от аппендицита. 3-я операция была под местным наркозом. И вот, перетерпев столько операций и приняв 3 раза общий и 2 раза местный наркоз – выходит, этого мало – я вынужден принять 4-ю операцию! Но вопрос: под общим или под местным. Под общим хорошо тем, что сердце выдержит, но можно заразить и получить воспаление легких; под местным – боюсь, что после столько принятых мук, после такого сильного ослабления здоровья от наркозов и операций – не выдержит у меня сердце. Ведь лежать и чувствовать все что делается – ох, как крепко держать свое сердце, выдержит ли оно? А впрочем, ребята давно мне предлагали отнять ее, так как он не будет ногой. Все хорошо: пою и играю пока на гитаре, но выдержит ли сердце, т.е. я думаю принять все же операцию под местным наркозом?
Приходила Наталья Антоновна (лечащий врач), успокаивала: говорит, чтобы я не особенно расстраивался. Но как бы то ни было – меня тяготит тяжелая дума: на что я должен решиться?



С.М. Кушаков
23 апреля 1943 года